Двадцать лет прошло, а яблочный сад все так же цветет и дает плоды.
Люба открыла калитку, которая уже поржавела от времени и непогоды. Она пришла сюда впервые в качестве невестки. Раньше этот дом встречал ее белыми бликами, а теперь сплошная чернота. Она бросила взгляд на черешню, которую сажала еще в молодости, и заплакала.
Прижалась к дереву, накрыла ностальгия. Слезы предательски катились из глаз и не давали ей спокойно вдохнуть. Урожай в этом году хороший, деревья были усыпаны сочными и ароматными плодами. Яблоки падали на землю и издавали сладкий аромат. Ветер развивал ее волосы и трепал кроны плодовых растений.
Она гладила деревья и обещала собрать урожай, убраться в саду. Шершавые стволы будто благодарили ее за это.
Цветочный ковер так и лежал возле входной двери. Именно Люба его и соткала в молодости, очень уж она любила шитье и вязание. Вдруг раздался старый хриплый голос:
– Кто там?
Люба схватила свою сумку и поспешила в комнату свекрови. Она уже давно ей не была родственницей, но оставить ее одну она не могла.
Когда она выходила замуж за Ивана и покидала родительский дом, даже подумать не могла, что придет день, когда она все бросит и будет бежать отсюда с маленьким сыном на руках. Мать ее сразу отговаривала, но разве влюбленное сердце кого-то слушает?
– Дорогая, дочка моя, он и к алкоголю не равнодушен, и руку поднять может. Ведь его мама сама воспитывала, трудно тебе будет с Анной Михайловной.
– Мама, ну хватит, любит он меня, да и пить бросит. А свекровь меня обижать не станет, она меня уже дочкой называет, нахваливает меня и поддерживает, – приговаривала Люба в молодости.
Сыграли свадьбу на все село. В первую же ночь Иван поднял руку на свою новоиспеченную жену.
– Сама виновата. Не надо было улыбаться чужим мужчинам! – причитала свекровь.
Иван после свадьбы еще хуже пить начал, здравый смысл потерял и злость свою на жену сбрасывал. Гонял Любу по всему селу, а как протрезвеет – сразу с извинениями к ней напрашивался. А она женщина сердобольная, плакала и прощала. Потом забеременела Люба.
Иван как узнал, что папой станет, сразу пить бросил. Любу свою на руках носил, уважать начал. Цветы ей носил и работу всю вместо нее переделывал. Но вот свекровь не ра довалась, Анна Михайловна не могла спокойно смотреть на то, как ее сын любит другую женщину.
Сына Петром назвали. В семье восторжествовала гармония, вот только мать Ивана никак успокоиться не могла. Когда он возвращался домой, Анна Михайловна его сразу на кухню тащила и дверь плотно закрывала.
Возвращался он после разговоров с матерью другим человеком, черным и злым. Опять выпивать начал. Как-то пришел домой и начал разговор:
– Люди мне рассказали, что Петра ты нагуляла. Кто его отец?
Потом Иван заснул. А она собрала вещи, взяла в руки ребенка и ушла. Свекровь ее у калитки остановила:
– Идёшь? Иди, правильно. Всю жизнь Ивану испортила, ему нормальная жена нужна, а не такая, как ты. Я найду ему и красивую, и хозяйственную, и умную…
Потом она толкнула Любу и заперла калитку.
С тех пор двадцать лет прошло. Люба нашла себе мужа хорошего, в город переехала. Они бизнес свой открыли и зажили человеческой жизнью.
До прошлых выходных Люба и не вспоминала о бывшей свекрови и Иване.
– Там мама ваша совсем одна. Невестка новая бросила ее и в город подалась, когда Ивана не стало. Ей уход нужен, да и денег она всем должна, отдавать надо. Ты же ей не чужая, помоги, – раздался в трубке голос соседки.
Люба собрала сумку с продуктами и отправилась в забытое село. Родные ее долго отговаривали, но никакие аргументы не волновали женщину. Когда она вошла в дом, оторопела, увидев бывшую свекровь в таком состоянии. Властная и гордая женщина превратилась в сгорбленную склоненную старуху.
– Любонька, дочка, ты? – едва выдавила из себя она.
– Я! – улыбнулась гостья.
– Почему приехала?
– Продуктов привезла и фотографии внука…
Анна Михайловна впервые заплакала.
